Дмитрий Выдрин практически никогда не ошибается в своих прогнозах. Сегодня его видение текущей экономической ситуации уже не вселяет таких надежд, как в предыдущих интервью. Но все-таки шансы есть. Главное – называть вещи своими именами, что бы беды простых украинцев стали наконец-то понятнее и «ближе» для власти.
- Дмитрий Игнатьевич, в одном из наших интервью еще в августе прошлого года Вы фактически один из первых в стране предсказали нынешнюю экономическую ситуацию. Видимо, вы знали что-то такое секретное?
- Секрет очень прост. Для того чтобы знать проблему – ее нужно правильно описать. А для того чтобы, как сейчас модно говорить, концептуализировать ситуацию, необходимо просто называть вещи своими именами. Я, как политолог и философ, всегда старался найти адекватные реальности термины, и думаю, поэтому мне и удается все правильно предсказывать.
Почти год назад я называл нашу экономическую ситуацию скрытой рецессией. Тогда как все вокруг говорили, что в Украине «все растет», производство набирает обороты и прочее. Потом, уже осенью, правительство заговорило о рецессии, я же назвал эту ситуацию кризисом. Потому что рецессия - это управляемый спад производства, а кризис – непредсказуемый и неконтролируемый. Хотя, я думаю, что для простых людей и рецессия, и кризис тогда были одинаково непонятными терминами, которые просто отвлекали от текущей ситуации. Теперь же люди без всякого экономического образования видят то, что реально происходит с украинской экономикой…
- А как ЭТО вы сейчас называете?
- Я называю это бедой. Если все твои сбережения заморожены на депозите, если тебе нечем заплатить за жилье, за лечение и даже за похороны – это уже не кризис, это беда. Однако правительство по-прежнему называет данную ситуацию кризисом.
Я сейчас обратился к трудам ученых, которые занимаются концепцией катастроф - например, к работам Сергея Кургиняна, чтобы интерпретировать базовые понятия катастроф к нашим экономическим и социальным процессам. Так вот я должен сказать, что наша официальная власть на несколько ходов отстает от реальности и совершенно неправильно оценивает происходящее.
Мне и моим коллегам по этому поводу вспоминается один старый анекдот, когда учительница в горном ауле объясняет разницу между понятиями «катастрофа» и «беда»: когда в ущелье разбивается самолет с членами правительства – это катастрофа, а когда падает стадо баранов, которое кормит всю деревню, – это беда. Маленькая девочка вскакивает с места и говорит: «Да, я поняла разницу. Когда разбивается самолет с членами правительства – это катастрофа, но еще не беда». А то, что происходит сегодня с рядовыми жителями страны и то, что правительство называет для себя «кризисом», это уже катастрофа, или обращаясь к анекдоту, «беда». При этом разница в понятиях для правительства и для народа – колоссальная. Для них «беда» - это уход Пинзеника с поста министра финансов, а «кризис» - это банковская удавка на шеях людей и вероятность того, что твою квартиру в любой момент отберут за долги. Для них «беда» – это Олег Дубина на «больничном», а «кризис» - это выплачивать пенсии маленькими порциями. Так вот, пока наши беды не станут бедами правительства и парламента, до тех пор мы будем падать «в ущелье».
- И что Вы предлагаете?
- Назвать вещи своими именами. А именно - у нас некомпетентное правительство, недееспособный парламент и неэффективный секретариат президента. Назвать то состояние, в котором мы находимся, именно как катастрофу и быть готовыми к колоссальным социально-экономическим потерям. Поскольку мы неэффективно действовали на стадии кризиса, нам придется заплатить на стадии катастрофы. Заплатить всем. Именно мы несем ответственность за свой выбор - выбор тех политиков, которые довели страну до беды, увы.
- Вы как то слишком лояльны к правительству и официальной власти. Мол, они такие наивные, что просто по недоумию завели страну в тупик. Но есть и другая гипотеза – о том, что это было сделано сознательно, для того, чтобы потом появилась «сильная рука», спасающая народ
- Я не верю в теории всемирных заговоров и всякие конспирологические гипотезы. В нашем конкретном случае я верю в теорию тотальной некомпетентности. Чаще всего для нас подтверждается эта гипотеза. Потому что для конспирологической версии нужны мозги, деньги и специальные структуры. У нас я этого не вижу. Я всегда говорил, что если бы у нас были злые гении, я бы аплодировал этой версии, потому что это означает, что есть и добрые гении. Но, к сожалению, нет ни сионских мудрецов, как нет и мудрых махатм. В связи с этим я вспоминаю историю, рассказанную мне известным российским скульптором Михаилом Шемякиным, другом Владимира Высоцкого. Как-то они с Высоцким ушли в запой, причем такой глубокий, что даже им самим стало страшно и противно. И поехали они на прием к одному махатме. Они добились аудиенции и воззвали о помощи. Мудрец положил им руки на лоб и сказал: «Все, теперь вы не будете пить, я буду думать о вас, и вы излечитесь. Пока я думаю о вас – вы здоровы». Прошло полгода. И действительно - трезвых полгода и для Высоцкого, и для Шемякина. Но вот однажды в Нью-Йорке Шемякину страшно захотелось выпить, он не сдержался и уже в таком состоянии позвонил Высоцкому в Москву. Оказалось, что Владимир Семенович в еще худшем состоянии. И тогда Высоцкий сказал: «Видимо, дедушка забыл о нас».
У меня такое впечатление, что все дедушки забыли о нас. И мы погрязли в хаосе с невменяемой властью. Раньше такими были отдельные фигуры, типа киевского мэра, теперь же вся власть ведет себя неадекватно.
- Слишком все мрачно, не в вашем стиле…
- Да нет, есть, конечно, и выходы. В теории кризисов разбалансированных систем есть идея об островках стабильности. Они называются криоды. Их нужно структурировать, объединить между собой и создать каркас, способный стабилизировать ситуацию и остановить хаос. В 90-х годах такими криодами для украинской экономики стали мелкие торговцы и посредники. Когда я был советником президента Кучмы в его первый президентский срок, мы как раз анализировали пути выхода из тяжелейшей экономической ситуации. Кучма тогда издал указ о ликвидации спекулянтов и посредников, а мы с Сашей Разумковым чуть ли не на коленях умоляли его отменить этот указ, потому что «челноки», спекулянты и посредники были теми немногими, кто еще как-то работал в стране. Если их уничтожить – через несколько недель такого понятия как независимая Украина не будет, сказал я Кучме. Указ тогда аннулировали…
А что сегодня происходит в стране? Правительство случайно выявило такие криоды. Но вместо того, что бы защитить, оно пытается их уничтожить. Я говорю о собственниках, притом в широком смысле – от владельцев ипотечных квартир до хозяев заводов. Сегодня как только человек начинает спорить с властью, про него сразу же говорят: «Так это же собственник!». Как будто бы это слово в одночасье стало ругательным. Мелкие торговцы на едином налоге – это уже «враги» и их надо удушить налогами; владельцы грузовиков, купленных за кредитные деньги, которые теперь остаются без средств, потому что банки выкручивают им руки - смутьяны и т.д. Но если в Украине уничтожат собственников, на всем нашем государстве, на всей нашей независимости можно будет вешать самую популярную за последнее время табличку – «Аренда» или «Закрыто». Потому что из экономических катастроф страну выводят только собственники – не чиновники, не пенсионеры и не дети. Это и есть настоящая реальность.
- А чем отличается антикризисный план действий от «антикатастрофного»?
- У кризиса есть много криодов, с помощью которых можно вытащить ситуацию и стабилизировать ее. Это и общественные институты, и церковь и профсоюзы… А во времена катастроф островков стабильности остается единицы. У нас вот только один и остался - поля для маневров нет. И в это время нужно максимально минимизировать количество проектов, через которые страна будет выходить из этого состояния. Мы больше не можем позволять себе разбазаривать ресурсы. Я считаю, что использование транзитного потенциала страны может сегодня стать таким беспроигрышным проектом. Это то, во что можно и нужно вкладывать. И еще один момент – из катастроф нельзя выйти в одиночку. Нужно искать союзников за рубежом.
- Вы имеете в виду Россию?
- Россию - в том числе. Я не вижу причин, по которым мы не можем с ней сотрудничать.
- Допустим худшее - все как есть, так и остается. Что тогда?
Т - Тогда ситуация будет хаотизироваться. И самое страшное, что прежде всего это произойдет с социальной компонентой. Голодные люди без денег на улице – это страшно. Но еще страшнее то, что многие политические силы сегодня разжигают страсти, вместо того, чтобы их успокаивать. Я даже знаю, что есть уже специально натренированные бригады. Однако социальный протест оправдан, только если он несет конструктив. Дальнобойщики под Киевом, к примеру, требуют вполне конкретных налоговых и кредитных подвижек - тут все понятно и вменяемо. Другое дело, когда на улицу выбрасывают отряды бойцов за деньги, которые воюют не за что-то, а против кого-то.
- А что это за политические силы, которые готовят бойцов?
- Я не буду сейчас называть конкретные бренды, потому что этим грешат все. Чтобы разрядить обстановку, я хотел бы закончить модной ныне шуткой – чем отличается кризис 90-х от кризиса 2009 года? Тем, что в 90-х все хотели иметь мобильные телефоны, а в 2009 – рабочие.